На фото: молодые индейцы чайяуита с убитой обезьяной чурунгу.

Встретились мы уже в Лиме – восемь участников, увлеченных мыслью добраться до затерянного города древней культуры Чачапоя. О самом городе впервые я услышал почти два года назад, когда познакомился с индейцами чаяуита с берегов реки Уиньюанаи, одного из притоков Паранапуры.
Команда была собрана еще в Москве, все участники из России, за исключением нашего фотографа-украинца. Группа подобралась весьма разноликая и пестрая: от ведущего телевизионного шоу до заядлого безработного бэк-пэкера, проникнутого идеями всемирного равенства и братства. Все молодые, самому старшему Алексею-«революционеру» тридцать. Никто прежде в сельве не был и, несмотря на «разговор по-черному» и описание того, в каких условиях всем нам придется жить почти двадцать дней, не представлял в достаточной степени всех трудностей.

"Клуб путешествий Андрея Шляхтинского"
www.amazanga-adventure.ru
 

26 сентября мы вылетели из Лимы на восток Перу, в город Тарапото, откуда на машине добрались до другого города – Юримагуас, что расположен как раз в устье Паранапуры, впадающей в одну из крупнейших рек перуанской Амазонии – Уальягу.
Следующий день после прилета был посвящен закупке минимального необходимого снаряжения: москитных сеток, мачете, ружья, патронов, батареек к фонарикам, резиновых сапог, посуды, продовольствия и тех вещей из списка, которые участники не сумели или забыли приобрести заранее в России и Украине.
Некоторые из участников рейда были в недоумении, почему по моему указанию было куплено меньше посуды, чем число человек в группе. Поскольку люди не были знакомы с традициями чайяуита им пришлось объяснить, что в традициях этой индейской народности принято есть всем вместе из одной тарелки одной ложкой или раковиной моллюска. Но так как мы не индейцы, то можем несколько отступить от этого правила, не пренебрегая им вовсе. Тем не менее, для установления доверительных отношений с чаяуита мы должны уважать их традиции и привычки. Тем более, что они являются следствием выработанной за сотни лет стратегии адаптации к местным условиям.
Заодно было рассказано многое из традиций и правилах поведения в среде индейцев, что делать можно, а от чего следует воздерживаться. На данном этапе меня несколько обеспокоил тот факт, что часть команды слушала, но, очевидно, не услышала сказанного. К сожалению, мои опасения подтвердились позже, уже в общинах чайяуита.
Беспокоил меня и вес рюкзаков участников. В рекомендованные 10 кг он явно не укладывался. Впрочем, часть вещей можно было оставить в базовом лагере-1 у индейцев в Нуэво-Херусалеме.
В тот же день утром я навестил индейцев чайяуита, которые спускаются с верховьев Паранапуры в Юримагуас, дабы увидеть знакомые лица, попить чичи из маниока, поговорить о жизни и предупредить о визите многочисленной компании иностранцев. Заодно узнать и договориться о транспорте вверх по реке. За разговорами выяснилось, что человек, которого я изначально предполагал нанять в проводники, отсутствует. Но его тесть – старик Апо, с семьей живет все там же и, скорее всего, согласится занять место моего отсутствующего друга Аро Кауаса, «Маленького Вождя».
В этот же солнечный и жаркий день мы понесли первые потери: купаясь на речке, фотограф утопил первую из двух цифровых камер вместе с объективами, после чего заметно сник, хотя группа пребывала в радужном настроении, предвкушая двадцатичетырехчасовое путешествие вверх по реке на лодке. Помимо потери камеры у фотографа обнаружилось, что он весьма прилично натер себе пах и по каким-то причинам скрывал это. Сие обнаружилось случайно, после чего ему была выдана линкомициновая мазь и проведен инструктаж. Все могло бы привести к печальным последствиям (знаю по собственному опыту). Благо следующие сутки нам предстояло провести в сидячем положении в большом каноэ, так что причин волноваться особо не было.
Рано утром следующего дня мы погрузились в лодку вместе с многочисленным багажом и другими пассажирами, возвращавшимися в свои общины на берегах Паранапуры.
Прибыв в поселение Панан через сутки после выхода каноэ из Юримагуаса, мы в два подхода переправились на маленьком каноэ в индейскую деревню Нуэво-Херусалем. Река Уиньюанаи обмелела – сухой сезон, и большое каноэ было неспособно пройти в верховья.
Прибыв в Нуэво-Херусалем и представив команду моей знакомой семье чайяуита, мы поселились в выделенном нам свайном доме. Обычные лагерные хлопоты, раскиданное повсюду снаряжение и вещи, смех, фехтование мачете. Впрочем, все можно было списать на молодость некоторых участников. Я был не в восторге от происходившего, так как знал, что индейцы наблюдают за нами. И это нормально, учитывая, что общины в последнее время столкнулись с серьезными проблемами: попытки колонизации их земель пришлым населением, проникновение нефтедобывающих компаний. Плюс убежденность индейцев, что чужаки приходят и убивают людей, чтобы вытапливать из них жир. Вести себя требовалось спокойно, не демонстрируя того, что чаяуита могли бы понять неверно.
Договорившись с проводником, стариком Апо, на следующий день я решил посмотреть, как поведут себя участники в условиях, близких к реальным. Для этого был организован короткий четырехчасовой трек по джунглям с возвращением в деревню. За это время стало понятно, что часть людей не выдержат предстоящих трудностей. Фотографа преследовали неудачи: он слегка порезал мачете кисть руки. Впрочем, не стал беспокоиться по этому поводу и, промыв порез, заклеил его пластырем.
Вечером вся группа была приглашена на встречу с «правительством» общины и игру в футбол, для чего нас попросили захватить мачете, чтобы предварительно расчистить поле от выросшей травы. Зная о недоверчивости индейцев, я предполагал, что расчистка поля – это возможность посмотреть, насколько умело мы обращаемся с мачете. Участники были предупреждены, что все предстоящее действие – проверка нас «на вшивость». Я не беспокоился, так как никто из нас не в состоянии соревноваться с индейцами в мастерстве обращаться с мачете. Так оно и оказалось: чаяиута изрядно повеселились, наблюдая, как «гринго» неумело косят низенькую траву. После этого состоялся товарищеский матч в футбол. А перед всем этим наш фотограф, переправляясь на маленьком вертком каноэ через обмелевшую речку, утопил свою вторую цифровую камеру. На мои слова и пример, что речушку проще перейти вброд, особенно без опыта переправляться на неустойчивом крошечном каноэ, некоторые участники не обратили внимания, решив сделать все по-своему. Пришлось услышать, что я создаю трудности там, где их можно избежать. Что ж, хозяин – барин, у нас не армия, однако вторая утопленная камера не заставила себя долго ждать. И это было плохо, хотя у фотографа оставался еще один пленочный фотоаппарат...
Следующим утром мы, оставив часть вещей, вместе с проводником выступили в сторону гор. Посоветовавшись со стариком, я решил прислушаться к его мнению и не идти через затопленные джунгли – агуахали, хотя такой путь был бы заметно короче, хотя и достаточно тяжелым в плане нагрузок, постоянной сырости и грязи. Вместо этого мы выдвинулись по тропе вдоль Уиньюанаи в сторону последней индейской деревни – Сан-Антонио, что позволило нам сэкономить силы, хоть и за счет приличного крюка. При прощании меня догнал молодой индеец, муж одной из дочерей старика-проводника, и сообщил, что старушка боится за мужа, потому что люди, которых я привел с собой, его убьют. Переведя все в шутку, я объяснил, что мы никак не можем убить старика, ведь без него мы не сумеем вернуться.
Не усвоив вечернего урока с вертким каноэ, часть участников хотела переправиться «посуху». В результате людей пришлось загонять в воду едва ли не силой, а все снаряжение в несколько этапов переправлять на другой берег в долбленке, дабы оно не утонуло или не намокло при попытке переправиться на лодке вместе с людьми.
В ходе дневного перехода мы прошли по территориям нескольких соседних общин чаяуита, расположенных выше по течению реки. В каждой большой деревне нас встречали старосты и толпа заинтригованных жителей. Приходилось задерживаться, беседовать в который уже раз с людьми, демонстрировать им паспорта и прочие «серьезного» вида бумаги, которые производили на старост впечатление. Все эти действа играли на руку как нам (мы заручались лояльностью), так и главам общин (они подтверждали свой авторитет в глазах остальных жителей). Как обычно, старосты просили посодействовать общинам столько, сколько мы сможем. Несмотря на недовольство некоторых участников, но не имея намерений ссориться с индейцами я от лица всех участников проплачивал «взятки» за свободный проход по территории каждой общины. Это обычная практика для здешних мест, о чем участники знали, но уже начинали нервничать под первыми нагрузками.
Через день, после выхода из Нуэво-Херусалем мы добрались до последнего населенного пункта – деревни Сан-Антонио, расположенного у самого подножия гор. Несмотря на раннее время и по совету старика я принял решение остановиться на дневку, дабы те участники, кто уже успел натереть себе ноги и прочие места привели себя в порядок. Заодно мы получили возможность спокойно и много поесть, постирать и высушить одежду и переночевать в последний раз под крышей дома, ибо нам предоставили как дом, так и очаг для приготовления пищи.
Пока участники отдыхали, залечивали раны, купались и стирались, я в очередной раз объяснял на общем сборе общины, кто мы, откуда пришли, куда и зачем идем, и так далее. Ставшие уже привычными формальности. На собрании также была проплачена «взятка» за спокойное пребывание на территории общины столько, сколько нам понадобится времени. Об истинных целях нашего рейда я индейцам не сообщал, говоря лишь, что мы хотим дойти до горы Уитата Мутуи, священной для чайяуита. На вопрос, есть ли у нас человек, который сможет нас туда отвести, я отвечал, что с нами идет тесть моего старого друга.
Вечером произошел инцидент с курицей. Я купил курицу, не столько ради того, чтобы поесть, сколько для установления доверительных отношений с семьей нашего второго проводника и с ним самим, ибо его я решил взять по совету нашего старика Апо. Курица была сварена в доме второго проводника и индейцы предложили съесть ее всем вместе. Можно понять недовольство участников рейда, когда они узнали об этом. Курица маленькая, нас восемь человек и еще больше десяти индейцев... Предчувствуя недоброе, я все же поддался на призывы членов группы. В результате курицу мы съели между собой. А на следующее утро наш проводник Апо вернул ружье и мачете, неуверенно сказав, что не может идти с нами дальше, так как «боится ягуаров». Его приятель, второй старик, тоже не пойдет.
Сбылись мои мрачные предчувствия по поводу съеденной накануне курицы. Мы были готовы выступить, рюкзаки собраны, люди морально готовы идти. И теперь мы вдруг остались без проводников. Срочно пришлось искать новых, что и было сделано. Два молодых индейца лет двадцати с небольшим вызвались отвести нас к горе и привести обратно.
Через сорок минут после выхода из индейской деревни решил вернуться наш фотограф – нагрузка оказалась для него непосильной. Еще через полчаса вернулся корреспондент «Афиши-Мир», сказав, что не желает нас подводить. Вместе с ним неожиданно захотел пойти обратно в деревню Николай Ганайлюк, вместе со мной выступавший соорганизатором экспедиции. Это было крайне неожиданно для всех оставшихся участников, так как Николай находился в хорошей физической форме и не выглядел уставшим. Ушедшие были проинструктированы, как себя вести, ждать нас в Сан-Антонио или в Нуэво-Херусалеме. С ними же была отправлена записка к главам общин Сан-Антонио и Нуэво-Херусалем с просьбой дать жилье и еду трем вернувшимся компаньонам.
После возвращения трех участников темп движения удалось увеличить и довести до приемлемого. Несмотря на то, что некоторые участники были хуже физически подготовлены, чем остальные я счел правильным не равняться на слабейших, давая им возможность постепенно втянуться в заданный темп. Это также вызвало недовольство и критику. Считаю свое решение оправданным, ибо в противном случае мы не успели бы дойти до города и вернуться обратно ко времени возвращения большинства участников в Россию и Украину. О том, что равняться на слабейших команда не будет, участники неоднократно предупреждались как в России, так и в Перу: основная задача рейда была любыми силами добраться до города, а не обеспечить комфортное самочувствие всех членов группы. Изначально свертывание проекта предполагалось лишь в случае тяжелых ранений или переломов.
В первый день была набрана высота около 1100 м над уровнем моря. Видя физическое состояние группы молодые индейцы-проводники предупредили меня, что если мои спутники поднимутся до вершины горы сегодня, то они пойдут с нами до конца. Если нет, то мы должны будем вернуться, так как далее подъемы будут еще выше. До вершины не дошли, разбив лагерь метрах в трехстах ниже. Ночевка в лагере, разделывание и копчение убитой незадолго до того обезьяны-чуру. Проводники в хорошем настроении. У одной из участниц поднялась температура, что было вызвано, скорее всего, адаптацией организма к нагрузкам и началом месячных.
Утром выдвинулись далее. Достигли вершины. Участница слаба и едва идет. Мы не можем сбавлять темп, иначе не уложимся в график. Слышу постоянную критику и советы, что делать и как надо ходить.
Спускаемся, снова поднимаемся. Проводники садятся на краю высокого обрыва и показывая на гору вдали, спрашивают меня, туда ли мы хотим дойти. Отвечаю, да. Ребята говорят, что так, как мы идем сейчас туда идти дня четыре, хотя они бы сами дошли за два. И что девушка не дойдет. Говорят, что дальше не пойдут, надо возвращаться. Я настаиваю, они отмалчиваются и не поднимают глаз. Я понимаю их: они обещали довести, я обещал им ружье в подарок и 300 солей, если мы доберемся до Уитата Мутуи.
Смотрим на гору. Сообщаю компаньонам, что индейцы не знают дорогу до самой горы, что проводники хотят возвращаться. Кто-то рад, что не придется еще несколько дней лазить по горам, кто-то разочарован и недоволен.
Возвращаемся, напряжение в группе растет. Ночуем еще раз в тамбу на берегу Сабалояку и на следующий день возвращаемся в Сан-Антонио. Кое-кто из моих спутников зол, начались разговоры о возврате потраченных денег и обвинения в мой адрес как организатора провалившегося проекта.
Ситуация усугубляется на следующий день, когда прибывает «президент» всех общин чаяуита. Наши вернувшиеся компаньоны наделали много шума. Вместо того, чтобы следовать инструкциям, они вернулись в Панан на большую реку и были задержаны индейцами до выяснения обстоятельств. Их поселили в доме и запретили выходить за пределы поселка. Также конфисковали фотоаппаратуру и спрятали ее под замок на хранение. Прибытие «президента» было связано с инцидентом в Панане. Очередное собрание общины, объяснение вопроса с проводниками, проверка документов и просьба, чтобы мои спутники показали членам общины свои вещи дабы убедиться, что среди них нет оборудования для георазведки. Эта просьба вызвала не нашла понимание у участников рейда, тем не менее вещи были предъявлены к досмотру, с любопытством изучены и в целости тут же возвращены владельцам. Также была возвращена часть денег, ранее выплаченных индейцам в качестве взятки. Около полудня того же дня вся группа на каноэ «президента» вышла вниз по Уиньюанаи, по пути забрав оставленные вещи из деревни Нуэво-Херусалем. Вечером прибыли в Панан, где наши компаньоны пребывали кто в подавленном и болезненном, кто в испуганном, а кто-то в крайне нервозном состоянии.
После ужина, все на взводе, потребовали немедленного дележа оставшихся денег не дожидаясь логического возвращения всей группы в Юримагуас. В мой адрес поступили ложные обвинения в мошейничестве и воровстве части денег, выплаченных индейцам в общине Сан-Антонио (позднее ситуация с деньгами разъяснилась благодаря «президенту», однако участники экспедиции – в обычной жизни адекватные и интеллигентные люди – не нашли в себе способности извиниться, что лично я списываю на стрессовую обстановку и тяжелые условия). В результате деньги были изъяты у меня как у руководителя, оружие выкрадено, а сам я отстранен от руководства группой. Страсти накалились до такой степени, что я был вынужден просить индейцев принять на хранение мои личные вещи, ибо некоторыми участниками группы уже в открытую поднимался вопрос об изъятии у меня части экспедиционного оборудования в «счет погашения» их расходов за участие в провалившейся экспедиции).
После этого я решил далее не вмешиваться в судьбу участников рейда и их возвращение в Юримагуас по «требованию» индейцев покинуть их территорию. Я также не счел возможным содействовать улаживанию вопросов с приобретением и продажей оружия, которое в результате было «конфисковано» индейцами у ранее выкравших его участников группы. Я также не счел возможным содействовать свободному и безвозмездному возвращению временно изъятого фото-оборудования и прочих разногласий между членами группы и чаяуита.
Таким образом, первая попытка добраться до затерянного в джунглях заброшенного древнего города окончилась провалом. По вине всех ее участников, включая и организаторов.